captaingreen
Сон — для слабаков.
Мне приснилось, что у меня есть дочь. Её звали Дарья, ей было 10, и... я ничего не знала о ее существовании потому что её тайно воспитывал мой нерадивый отец.
Сначала я спокойно восприняла тот факт, что у меня есть дочь. Ну, дочь, и дочь, подумаешь, где-то у меня есть дочь. Тем более, что ее растил этот ужасный человек. То, что мы родственники не обязывает нас быть близкими людьми. Но потом я стала все больше задумываться о том каково ей было все это время расти без матери. Что она обо мне думает? Что я её бросила? Но ведь я о ней не знала (странная ситуация, кстати, кажется, во сне я списала это не амнезию). В итоге я пришла к выводу, что она уже довольно взрослая девочка, так что наверняка меня ненавидит.
И все же я решила встретиться с ней.
Это была худая, бледная, довольно высокая выпускница начальных классов, чьи простоватая одежда и лохматые волосы выдавали отсутствие руки матери. У нее был немного дикий взгляд и какая-то пацанячья угловатость, но в целом она выглядела как нормальный ребёнок и даже чем-то была на меня похожа — такие же светлые русые волосы и конопушки во всему лицу, но больше всего меня тронул намечающийся второй подбородок при общей худобе — это определённо была моя дочь. Было в ней и что-то незнакомое, видимо, от её отца, о котором я тоже ничего не знала.
К моему величайшему удивлению, она отнеслась ко мне довольно радостно, хоть и слегка настороженно, словно не зная, можно ли мне доверять или я снова исчезну из её жизни. Я подумала о том, что как и все дети, наверное, она всю жизнь мечтала о маме. И в глубине души надеялась, что когда-нибудь она за ней придет. И ей было плевать какая я — толстая, некрутая и слабослышащая, — в её глазах я все равно была самой лучшей в мире.
Я аккуратно расспрашивала её о школе. Кажется, она училась не очень хорошо, и даже были те, кто задирал её в школе. Ну и ладно, подумала я, значит она более спокойно примет мысль о переезде и переводе в другую школу.
Да, я хотела забрать её с собой. Если изначально я была настроена весьма скептично, и даже не собиралась вторгаться в ее жизнь, пусть, мол, все идёт своим чередом, без моего участия, то теперь, видя, как она мне рада и находя в ней родные черты, несмотря на то, что она целых 10 лет воспитывалась моим дебильным отцом, я поняла, хочу стать для неё настоящей матерью. Я хочу знать о ней все. Я хочу дать ей все. Я хочу наверстать эти 10 лет, которые у нас украли.
Она пожаловалась на головную боль и я, радостная, что могу быть чем-то полезна, предложила ей брал. Однако ребёнок не спешил брать незнакомые таблетки из рук матери. "У меня аллергическая астма на общие препараты" - сказала она и в моей голове проснеслись миллионы мыслей. Я не знаю что такое общие препараты. Я не знаю что делать, если у неё случится приступ. Я не знала, что у неё астма. Я вообще ничего о ней не знаю. Мой ребёнок болен, это так печально. Как мой тупой отец мог допустить это? Могла ли я это предотвратить, если бы была рядом все это время? Такая, казалось бы, безобидная ситуация, дала мне понять, как мало я о ней знаю и какой большой путь мне предстоит пройти, чтобы сократить эту пропасть между нами.
Также я осознала, что меня тоже оценивают. Для неё я была незнакомкой, о которой она ничего не знает. Меня пугала эта её самодостаточность. В отличие от меня, она привыкла быть одной и не нуждалась в матери. Ей просто нужно было знать, что я есть и мне не все равно. Я же боялась, что в один прекрасный день она перестанет смотреть на меня сквозь розовые очки и потеряет ко мне всякий интерес.
Меня пугали её ожидания. Меня пугала роль матери. Меня пугала ответственность. Меня пугали последствия. Она была рада мне, но хочет ли она ехать со мной? Я ни в чем не была уверена. К тому же, она, кажется, любила моего отца. Мне был неприятен этот факт, но я отнеслась к нему с уважением, все-таки он был единственным родным для неё человеком все эти десять лет. Впервые в жизни я перестала на него злиться и могла спокойно дышать рядом с ним. И даже прониклась к нему некоторым сочувствием, ведь она — все, что у него осталось и я собираюсь её забрать. Впрочем, это было единственное, в чем я ни капли не сомневалась. Ему я её не оставлю. Ни за что.
И все же думала о том, что для начала мне нужно будет спросить её мнения, дать ей свободу выбора, ведь это большой стресс для ребёнка — смена школы, переезд, другая жизнь, другие люди, я все это понимала. К тому же в Казани ей предстояло учить татарский язык, будет ли она к этому готова? И захочет ли она жить со мной, когда я начну ей что-то запрещать, что-то требовать? Не захочет ли она обратно? Что я тогда буду делать?

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я проснулась и поняла, что это всего лишь сон. Нет и не было у меня никакой дочери.
Будто целого человека обрела и потеряла.